Журналист, автор «Tertium Organum», ученик Гурджиева. Он объехал полмира в поисках тайной школы, нашёл её в Москве, а перед смертью сказал ученикам: «Системы нет».
Человек, который не верил времени
18 июня 1947 года в лондонском зале собрались сотни человек. Они пришли к старому, тяжело больному русскому, чтобы услышать главное. Он посоветовал им начать всё заново, с того, чего каждый из них по-настоящему хочет. Его свели со сцены, и больше он никогда не выступал перед людьми.
Этого человека звали Пётр Демьянович Успенский. На Западе его знают как P. D. Ouspensky, его книги читают уже век. А на родине о нём долго почти не говорили.
Математик-самоучка и журналист, он всю жизнь искал одно: способ проснуться. И нашёл его не в гималайских монастырях, а в московском кафе.
Пётр Демьянович Успенский (1878–1947)
Мальчик, которого выгнали из гимназии
Успенский родился в Москве 5 марта 1878 года. Учился во Второй московской гимназии, но в шестнадцать лет его оттуда исключили: подросток разрисовал стену прямо на глазах у приехавшего проверяющего.
Диплома он так и не получил. Зато читал всё подряд: математику, философию, книги о йоге. Работал в московской газете «Утро», потом переехал в Петербург и стал заметным журналистом.
С юности его мучил один вопрос: почему жизнь повторяется по кругу? Позже он напишет об этом повесть «Странная жизнь Ивана Осокина». Её герой получает шанс прожить молодость заново и снова совершает те же ошибки.
Четвёртое измерение
В 1909 году вышла первая книга Успенского, «Четвёртое измерение». А в 1911-м появилась «Tertium Organum», что значит «Третий орган мысли».
В ней молодой автор спорил с Аристотелем. Он утверждал, что наше трёхмерное пространство и привычное время — лишь ограничение нашего восприятия. Мир устроен глубже, просто мы его не видим.
Книгу ждала удивительная судьба. Эмигрант Николай Бессарабов увёз её в Америку и отдал архитектору Клоду Брэгдону, который читал по-русски. Брэгдон перевёл её на английский, и в 1920 году «Tertium Organum» вышла в Нью-Йорке. Автор об этом даже не знал: он в это время скитался по охваченному смутой югу России.
Обложка первого издания «Tertium Organum» 1911, Ключ к загадкам мира, Петербург
Поиски чудесного
Книги принесли Успенскому славу, но не ответ. Он чувствовал: словами до истины не добраться. Нужна школа — живая, с учителем, который знает на опыте, а не по книгам.
Осенью 1913 года, в тридцать пять лет, он отправился на Восток. Египет, Цейлон, Индия. Сам он назвал это путешествие поисками чудесного.
Он видел храмы, йогов, общался с теософами в индийском Адьяре. Но школы, которую искал, так и не нашёл. А в 1914 году мир обрушился в бойню, и пришлось вернуться домой ни с чем.
Ирония судьбы: то, что он искал за тысячи вёрст, ждало его в Москве.
Встреча в московском кафе
Весной 1915 года знакомые привели Успенского в небольшое кафе на шумной московской улице. Там его ждал человек восточного вида, с чёрными усами и тяжёлым взглядом. Его звали Георгий Иванович Гурджиев.
Успенский позже вспоминал, что этот странный человек и его идеи произвели на него очень большое впечатление. После лет скитаний он впервые встретил того, кто не рассуждал о пробуждении, а учил ему на деле.
Гурджиев говорил вещи, от которых становилось не по себе. Человек — это машина. Он не действует сам, с ним всё «случается». Он живёт во сне и не замечает этого. Но проснуться можно — и для этого не нужно уходить в монастырь или в пустыню.
Так начался союз, который потом назовут одним из самых загадочных в истории мысли о человеке. Как говорит Артём Сорокин, один был практиком, другой — теоретиком. «Они не могли быть долго вместе, но не могли и друг без друга».
Георгий Иванович Гурджиев — человек, которого Успенский искал по всему свету
Школа посреди крушения
А дальше был 1917 год. Престол пал, страна погрузилась в смуту.
Летом Гурджиев собрал учеников в Ессентуках, у подножия Кавказа. Несколько недель они жили и работали над собой с утра до ночи. Вокруг рушился привычный мир, а в маленьком курортном городке люди учились наблюдать себя и помнить себя.
Безумие? Или единственно трезвое занятие в безумном мире? Артём Сорокин ставит этот вопрос прямо: эпоха потрясений, беззаконие, нужда, борьба за выживание — подходящий ли это контекст для саморазвития? Но именно в таких условиях и сложился метод, который потом назовут «четвёртым путём».
Издавна известны три пути: факира, монаха и йога. Все они требуют оставить мир. Четвёртый путь проходит прямо сквозь обычную жизнь: семью, работу, тревоги и беды.
Успенский расставался с Гурджиевым и снова возвращался. В 1919-м бедствовал на охваченном смутой юге. В 1920-м оказался в Константинополе, читал там доклады и собрал своих учеников. Когда в июле туда приехал Гурджиев, Успенский отдал ему своих учеников и снова стал подмастерьем.
Ессентуки, начало XX века. Здесь в 1917 году работала школа Гурджиева
Разрыв
Весной 1921 года Успенский получил телеграмму из Лондона. Леди Ротермир, жена газетного магната, прочла «Tertium Organum» и звала автора в Англию. В августе он уехал из Константинополя — и больше никогда не увидел России.
В Лондоне на его встречи приходили писатели, врачи, издатели. А в 1924 году он объявил ученикам, что идёт своим путём, отдельно от Гурджиева. Общаться с бывшим учителем он своим людям запретил.
Почему? Об этом спорят до сих пор. Успенский объяснял, что перестал понимать поступки Гурджиева, но по-прежнему верит его идеям. Больше двадцати лет он преподавал то, что получил от него, — и все эти годы держался от него на расстоянии.
В 1930-е у него появилась усадьба Лайн-Плейс под Лондоном, где ученики жили и работали вместе. Когда началась Вторая мировая, он перебрался в Америку, на ферму в Нью-Джерси.
Все эти годы в его столе лежала рукопись о русских годах рядом с Гурджиевым. Он назвал её «Отрывки неизвестного учения», но печатать при жизни не стал. Сегодня эту книгу знают под другим названием — «В поисках чудесного».
Лайн-Плейс — английский дом Успенского и его учеников
«Системы нет»
В январе 1947 года Успенский, уже тяжело больной, вернулся в Англию. Ученики ждали его почти как пророка.
Через несколько дней пришла весточка из Парижа. Гурджиев звал старого ученика к себе. Успенский отказался — в последний раз.
А потом начались встречи, которые потрясли всех. Перед залом из нескольких сотен человек он заявил, что ничему не учил и дать ему нечего. 21 мая прозвучали слова, от которых у многих опустились руки: «Системы нет».
Что это было? Отречение от дела всей жизни? Горечь умирающего? Или последний урок: не цепляйтесь за слова, начните с себя? Исследователи спорят до сих пор. Записи тех встреч однозначного ответа не дают.
Последние месяцы он почти не спал и почти не ел. По ночам ученики возили его на машине по английским городкам, где он когда-то жил. Как будто он снова проходил свою жизнь — совсем как его Иван Осокин.
2 октября 1947 года, на рассвете, Пётр Демьянович Успенский умер в Лайн-Плейсе. Узнав об этом, Гурджиев по преданию отправил его американским ученикам телеграмму: «Вы — овцы без пастыря. Приезжайте ко мне».
А рукопись, которую он так и не решился напечатать, вышла в свет через два года. «В поисках чудесного» стала главной книгой о четвёртом пути. По ней и сегодня весь мир знакомится с идеями Гурджиева.
Могила Успенского у церкви Святой Троицы в Лайне
Что осталось неразгаданным
Человек объехал полмира в поисках школы и нашёл её в московском кафе. Посвятил ей жизнь, а перед смертью сказал: «Системы нет». Оставил книгу, которую читают до сих пор, и вопрос, на который каждый отвечает сам.
Да и сам четвёртый путь не передать в пересказе. Его можно только пройти самому — в своей семье, своей работе, своих буднях.
«Вполне возможно «пробуждаться», продолжая жить свою обычную жизнь», — говорит Артём Сорокин, философ и исследователь, наставник Русской Академии.
21 и 22 ноября он проведёт живой интенсив «П. Д. Успенский и Четвёртый путь на практике». Первый вечер — теория: откуда взялась система и как она устроена. Второй — практика: как применить это в своей жизни, на опыте и конкретных примерах. Оба дня с 19:00 до 22:00 по Москве, запись останется у вас.
Программа и запись: rus-academy.ru/4way
